Сделай одолжение – сдохни!
На полу лежали два шерстяных коврика: один – у дивана, а другой – под письменным столом.
Пол был паркетный, полированный. С маленькой лоджии, живописно увитой лозой, открывался
вид на пляж и океан вдали. Чистым грабежом было жить в такой комнате за тридцать долларов
в неделю.
Прежде чем обратиться к миссис Хансен, я заглянул в супермаркет Пиннера и купил себе
пару рубашек с короткими рукавами, две пары хлопчатобумажных носков и сандалии. Похоже,
в Викстеде все одевались по-курортному.
Миссис Хансен оказалась полной невысокой женщиной лет пятидесяти восьми. Ее
соломенного цвета волосы и бледно-голубые глаза выдавали датчанку, говорила она с легким
гортанным акцентом. Она сообщила, что Берт уже позвонил ей насчет меня. Я задумался,
предупредил ли он ее, что я бывший заключенный. Скорее всего, нет. Она провела меня в
просторную комнату с французским окном «Французское окно – обычное окно с качающимися
на петлях створками, в отличие от распространенного в Британии и Америке окна со
сдвигающейся вертикально вверх рамой (как в поездах).», выходящим на берег океана.
Повсюду стояло множество книг. Хозяйка объяснила, что ее муж был директором викстедской
школы. Он слишком много работал, и его настиг роковой сердечный приступ. Я пробормотал
приличествующие случаю соболезнования. Миссис Хансен рассказала, что ее муж всегда был
очень добр и тратил большую часть своих денег на помощь нуждающимся. Она говорила об
этом с удовлетворением. Ее муж поступал правильно, заявила миссис Хансен, но он не мог
знать, что так безвременно покинет нас. У нее осталось не слишком много средств к
существованию. Я буду ее первым жильцом.
Миссис Хансен провела меня наверх и показала мою комнату. Пояснила, что раньше здесь
был кабинет ее мужа. Добавила еще, что муж любил смотреть телевизор, а она не любит, и,
если я пожелаю, она может оставить телевизор мне. Я поблагодарил ее. С легким волнением
миссис Хансен спросила, будут ли тридцать долларов в неделю справедливой ценой. Я ответил,
что будут. Она объяснила мне, что в доме две ванных и моя расположена в конце коридора.
Сама миссис Хансен живет на нижнем этаже. Она предупредила, что ужин будет в семь, но я,
если хочу, могу поужинать позже. Я ответил, что в семь часов будет в самый раз. Она спросила,
нет ли у меня аллергии на что-нибудь. Вспомнив, чем я последнее время питался, я чуть не
захохотал. Ответил же, что в еде я непривередлив. Миссис Хансен сказала, что принесет мне
ужин наверх на подносе и не хочу ли я, чтобы она включила в него пиво, которое поставит в
холодильник. Я ответил, что это было бы прекрасно. Она выразила надежду, что мне
понравится работать у Берта, такого (тут я угадал, что она скажет) славного человека. Еще она
сказала, что у нее работает чернокожая женщина (по-видимому, тоже славная, подумал я),
которая займется уборкой и стиркой. Завтрак будет в восемь утра, хорошо?
Когда она ушла, я распаковал вещи, полистал книги, но все они оказались сугубо
академическими, легкого чтения не нашлось. Я пошел в ванную и около часа отмокал в горячей
воде. Затем переоделся в свою новую одежду и вышел на балкон-лоджию. Я смотрел на
играющих на пляже детей, пока миссис Хансен не принесла ужин, состоявший из запеченной в
тесте рыбы, сыра и мороженого. Имелась и банка пива.
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
151
152
153
154
|
